– То, что вы уезжаете, было заранее известно?

Он задумался.

– Да нет, дядька у меня в городе заболел. Уехать пришлось еще с вечера, негоже, чтобы лавка закрытой простаивала. Приехал, а тут руины. От-сволочи! Подожгли да? Ну я их всех…

– Когда умерла ваша жена?

Тот нахмурился, потеребил край рубахи. Нервный усталый жест.

– Год уж как сравнялся. Недавно. Клятое какое-то время. То жена умрет, то дом загорится, проклятье здесь какое-то, госпожа инквизиторша?

– Скорее совпадение, – буркнула я, раздумывая о превратностях удачи, которая спасла занудливого неприятного торговца, а он даже об этом не подозревал. – Она болела?

– Кто? А… жена. Работящая она была, я ей говорю, приляг, отдохни, а она все никак. Простудилась, захворала и слегла.

Я пожала плечами. Не мое это дело. Меня интересовало другое, но у скорбящего вдовца, который явно пытался заболтать меня насмерть, лучше не узнавать. Я вернулась на постоялый двор и вытащила из кармана найденный амулет. Протерла его от сажи, уже заранее зная, что увижу.

И этот амулет был таким же, как и тот первый. Болезненно, невероятно похож. Я помнила, как он блестел острым боком в ладони наставника в один из множества вечеров. Помню, в башне всегда пахло магией и старыми книгами. Этот запах въелся в камень стен до основания за прошедшие годы. И на мгновение мне показалось, что я снова его чувствую. Я с досадой потерла переносицу.

Нет, ничего. Только запах пролитого пива и скисшего кваса. Ночевки на постоялых дворах с клопами точно слишком сильно вбивают в меня ностальгию.

Я заплатила за чай, поднялась наверх, в снятую комнату, и крепко заперла за собой дверь. Не люблю вообще-то призраков. Они приносят с собой сквозняки и холод. Ощущеньица смерти и близости кладбища никогда не чувствовала, но когда какая-то липкая полупрозрачная дрянь дотрагивается до оголенной кожи, приятного мало.