Я сжала кулак, пуская сырую силу в амулет, он вздрогнул, слегка раздулся, словно покрылся сетью невидимых пульсирующих трещин. Ррах наррвах. Чуть, чуть прибавить, и амулет разорвет на части. Когда потусторонние силы вырываются бесконтрольно, образуется «мертвое» место. Разломать амулет я могу, а вот сделать это без нашествия духов и небольшого конца света – нет. Но и того, что я сделала, хватило маре.

В воздухе замерцал силуэт светловолосой невысокой женщины. Его жену звали Эликой. Не знаю, как призраки это делают. Но они иногда умудряются запихнуть в чужую башку множество нужных или ненужных знаний. И судя по выражению ее полупрозрачного лица, будь у нее под рукой скалка, муженьку бы досталось. Вдовец, избежавший гибели в пожаре, вообще оказался на редкость везучим человеком. Он умудрился не вызвать свою любимую жену в виде гуля.

– Отпусти меня, – прошептали бледные губы.

Я послушно разжала пальцы. Амулет грохнулся на пол, поток силы, подпитывающий его, оборвался, и мара наконец исчезла.

Я поплотнее запахнула куртку. На улице было явно теплее, чем сейчас в комнате. Леший его знает, что там за гранью. Если судить по ощущениям, жуткий холод. Относительно живые свидетели, вампиры, уже однажды умиравшие, не могут сказать ничего. А призраки слишком чужие для нас, чтобы внятно ответить. Зомбяки же просто ходячие тела без души. Про упырей, правда, говорят то же самое, поэтому им и не известно, что там за гранью. А мне узнавать что-то не хочется. Не тороплюсь по крайне мере.

В принципе, уже все было понятно. Такие амулеты на дороге не валяются, но на всякий случай я обошла деревню и поспрашивала еще.

Его жену звали Эликой. Вряд ли они были так уж дружны или особо любили друг друга. Вызывают от отчаяния или одиночества, и совсем уж редко от невыносимой любви. Нетрудно было представить, как все было. Эти истории все одинаковы.