– Смотря кто укусит, смотря кто укусит, – невпопад отвечает он.

В таверне было душно, глаза закрывались, тягуче ныла новая рваная рана. Радует, что хоть шрама не останется. У меня их никогда не остается. Вампир напротив, намеренно игнорируя зазывное подмигивание первых красавиц на селе, пялится только на меня, заставляя их кидать в мою сторону неприязненные взгляды.

Посмотреть на него, так все вампиры прирожденные аристократы. Это у них в крови. Ха. Но основная масса тех, кого я мочу (точнее протыкаю, сжигаю, освящаю, расчленяю и замуровываю) это облезлые оборванцы с безумной жаждой крови в глазах. Живут иногда в такой помойке, что бывает я готова на все, что угодно, даже сохранить им жизнь, лишь бы не заходить внутрь.

– Сколько тебе лет, Ладислав?

Сколько раз мы встречались, столько раз я и задавала ему этот вопрос.

– Столько не живут, – вяло отмахивается он.

– Может хоть скажешь, сколько столетий? Можешь даже просто показать на пальцах, я не против.

На его месте я бы уже давно показала, правда не возраст, а просто один вытянутый средний. Но он не шевелится, наверно, когда ты бессмертный ты учишься быть терпеливым.

Солнце слепило глаза. Я, предпочитающая работать по ночам, щурилась с непривычки и с трудом удерживалась от ругани. Реагирую, как нежить, с досадой подумала я, может и вправду скоро начну выть на луну.

Деревня Большие Выселки грелась в лучах утреннего солнца. Все жители деревни со старостой во главе встречали меня у ворот хлебом солью. Кошмар какой-то. Шеф конечно вскользь упоминал о начале компании по повышению престижа инквизиции в глазах простого народа, но я не думала, что это сработает так быстро, а главное двинет по народу так сильно.

– Приветствуем вас, госпожа инквизиторша. Доброго здоровьечка вам. Заходьте, пожалуйста. Чем богаты, тем и рады.

Посмотрев на копошащихся в грязи куриц, я с отчаяньем подумала, что натурой не возьму.