– Что случилось-то?

Бабы, как по команде, рухнули на колени и с подвыванием стали рассказывать про какого-то упыря клятого. Я одной рукой зажав левое ухо (оно у меня любимое) второй вцепилась в старосту и вытащила его за ворота. Вой и плач также резко стихли как и начались.

– Ну? Только коротко, – мрачно поинтересовалась я, изо всех сил стараясь не заржать.

– Ох, не покинь нас, спасительница, – тонко, не своим голосом взвыл староста, – на тебя последняя надежда наша.

Дело оказалось действительно серьезным. В развалинах монастыря, стоящего недалеко от села, завелась какая-то нечисть, выпивающая людей подчистую. И не только людей. Тварь упивалась любой кровью, какую могла достать. Дохлые мыши, дохлые собаки, дохлые кошки и даже дохлые коровы. Новые трупы появлялись почти каждый вечер, и деревня рисковала не только обезлюдеть, но и остаться без всякой домашней живности вообще.

– Ладно, показывайте где эти ваши развалины.

Староста оказался на редкость умным типом и, сославшись на дела деревенские, испарился выделив мне в проводники щупленького парнишку лет тринадцати, круглого сироту.

– Ну вот они развалины, вестимо и вурдалак клятый где-то там хоронится.

Мальчишка важно встал у меня за спиной и стал наблюдать, изредка отмачивая комментарии.

Я попрыгала по нагретым солнцем камням, время от времени посылая вглубь Эхо Эриона, средней силы обследующее заклинание. Результатов пока было ноль, ни скрытых ходов, ни нечисти не наблюдалось.

– А здорово вы скачете. Прям чисто коза горная. Это все инквизиторы умеют?

– Не, только самые дурные.

Умаявшись, я села на камень и достав из сумки бутерброд, поделилась с мальчишкой.

– А я смог бы?

– Скакать?

– Не, стать… ну инквизитором. Я бы нечисть убивал, а то мою мамку оборотник… – продолжать он не стал, глядя в сторону.