— Я постараюсь, — скромно ответил Фомин. Ехидна этот сэр Ингман.

Давно стемнело. В коридорах горели масляные светильники, разгоняя тьму по углам. Зато уж в углах ее, тьмы, было вдоволь.

Рыцарь-послушник, терпеливо ждавший за дверью Малого зала, любезно отвел Фомина в его покой. Наконец-то. Общей трапезы сегодня не было. Согласно обычаям, вообще полагалось поститься, но ему, как путешественнику, доставили ужин. Что ж, хороший ужин. Стерлядь, жирная рыбка. И вино, белое, южное, привозное. Пир будет завтра, а это — пост. Рыцарский пост. Луу-Кину, небось, досталась корочка хлеба с солью.

— Вы не разделите со мною трапезу, ищущий И-гор? — позвал он рыцаря-послушника. — Вина я не пью по обету, но рад, когда его пьет сотрапезник.

Делать нечего, пришлось тому сесть напротив. Уклоняться нельзя: во-первых, хозяину уклоняться просто не положено, дабы не заподозрили в отравительстве, во-вторых, некуртуазно уклоняться, когда приглашает старший. Честь оказывает, а этим не бросаются.

Рыцарь-послушник деликатно отщипнул хлеба, отпил крохотный глоток вина. Воздержанность в рыцарях-послушниках — весьма ценное качество. Не всегда. В бою полагается быть дерзким. Но за столом в присутствии старших — другое дело. Тем более — пост.

— Вы пейте, пейте. — Фомин наливал щедрою дланью. Мудри, выдумывай, а лучшей сыворотки правды еще не создали.

Рыцарь-послушник послушно выпил. Что для молодца чаша вина? И две чаши — пустяк. Только он позабыл, что неделю постится.

— Пост для рыцаря всего важнее духовный. Очищение от суетных мыслей. Думы о возвышенном. О чем вы сейчас думаете?

— Я? — Рыцарь-послушник замялся. Как бы ответить — чтобы не разочаровать. Решил говорить правду. — Я слышал, к нам пожалуют эти… — произносить слово «небесы» в обществе считалось неприличным. Без крайней нужды и не произносили.

— Пожалуют. Вам это не нравится?

— Для Замка это благо, большое благо. Но служить теперь будет скучно…