Портреты президентов Гранта и Бенджамина Франклина оказывали магическое действие на сотрудников московской милиции, надолго отбивая у них память о том, где находится заводское общежитие.

Здание было отремонтировано силами самих постояльцев, только для помещений второго этажа и подвала были приглашены турецкие мастера, превратившие подвал в подобие бомбоубежища с массивными бронированными дверями, ключи от которых были только у господина Лю и его заместителя Гунь Юя.

Второй этаж оборудовали по европейскому стандарту, с ваннами-джакузи, квартирной сауной и роскошными кроватями в номерах. Запах духов и благовоний смешивался с тонким, едва ощутимым, ароматом опия. Два коренастых уроженца провинции Гуандун стерегли покой молодых красавиц второго этажа и уважаемых гостей, посещавших китаянок по вечерам.

По-русски гуандунцы не понимали и нисколько этим не тяготились. Редким незваным гостям они говорили «пу-туэй» – «нет» и вставали, перекрывая собой вход.

Желающих спорить с ними не находилось.

Гунь Юй, в отличие от «Мандарина», был ставленником «Триад», приехал в Москву по их поручению и, рано или поздно, должен был занять место господина Лю.

Теперь этот день наступил, поезд с живым товаром и грузом наркотиков уже катился по российской земле, и только чудо могло остановить его бег по стальным рельсам, которые вели Гунь Юя на вершины власти.

Но поезд все же остановился на перегоне между двумя полустанками, не имевшими даже названия, а только номера километров на ржавых сетках перронного ограждения.

Перед ним на путях стоял военный грузовик, в каких обычно перевозят солдат. Навстречу приближавшемуся составу по всем правилам был послан человек в пятнистой форме с двумя красными флажками. Машинист аккуратно остановил состав и выглянул из окошка. Подобные остановки случались нередко, то зек из колонии убежит, то солдаты всем караулом снимутся с поста и отправятся на поиски лучшей, нежели солдатская, доли.