Она тоже выжала кривую улыбочку и нервно протёрла серебристую лицевую панель маленького каплеобразного контейнера с микропроцессором, вживлённого в её предплечье.

— У Валерии очередной приступ депрессии, — сообщила она. — Я подумала, что на тебя тоже бы взглянуть не мешало.

В моём мозгу на секунду вспыхнуло кошмарное видение: влажная кожа наших обнажённых тел, скользкая от крови самоубийцы.

— Да. История была не очень… удачная, — сказал я.

— ЦК буквально гудит от разговоров о смерти контролёра, — заметила Аркадия.

— Умер контролёр? — поразился я. — Впервые слышу. Я ещё не смотрел последние новости.

В глазах Аркадии мелькнуло хитроватое выражение.

— Ты видел его там, — утвердительно сказала она.

Меня неприятно поразило её явное желание сделать наше с Валерией пребывание в привате предметом разговора.

— У меня много работы, — резко ответил я и, сделав движение ластами, развернулся на девяносто градусов. Теперь мы могли смотреть друг на друга только нелепо вывернув шеи. На мой взгляд, это увеличивало и подчёркивало разделявшую нас социальную дистанцию. Она беззлобно рассмеялась.

— Не будь таким формалистом, Ганс. Ты ведёшь себя так, словно все ещё находишься под псами. Тебе придётся рассказать об этой истории поподробней, если ты хочешь, чтобы я помогла вам обоим. А я хочу помочь. Мне нравится, как вы выглядите вместе. Мне доставляет эстетическое удовольствие смотреть на вас.

— Спасибо за заботу.

— Но я действительно хочу о вас позаботиться. Мне до смерти надоело смотреть, как Валерия виснет на таком старом козле как Уэллспринг.