А ведь мы даже не знали, чем была вызвана её опала. Ходили разные слухи, но всю правду до конца знали лишь Инвесторы. Если Матка когда-нибудь нас покинет, Царицын Кластер перестанет существовать в ту же самую ночь.

— Мне и раньше приходилось слышать, что она не слишком-то счастлива, — сказал я небрежно. — Такие слухи всегда имеют обыкновение распространяться всё шире и шире. А потом очередной раз слегка увеличивается размер доли Матки. Потом стены ещё одной залы во дворце отделываются драгоценными камнями. Ну а после слухи как-то сами собой стихают.

— Все так… — не стала спорить Аркадия. — Конечно, Матка, как и наша дорогая Валерия, — из тех, кто часто подвержен припадкам дурного настроения. И тем не менее. Мне совершенно ясно, что у контролёра просто не оставалось никакого другого выхода, кроме самоубийства. А значит, в самом сердце ЦК зреет катастрофа.

— Все это только слухи, — упрямо повторил я. — Кто знает, чем в эту минуту заняты мысли нашей мудрой Царицы?

— Уэллспринг должен знать, — с нажимом сказала Аркадия.

— Но он — не советник, — заметил я. — Формально для круга лиц, действительно близких к Матке, он немногим лучше простого пирата.

— Ты должен немедленно рассказать мне о том, что видел в привате «Топаз»!

— А ты должна дать мне время подумать, — отпарировал я. — Эти воспоминания причиняют мне боль.

Наступило молчание. Я быстро прикидывал в уме, о чём именно следует рассказать Аркадии и чему из рассказанного она захочет поверить. Молчание затягивалось. Тогда я поставил плёнку с записями голосов земных морей. В студию ворвался зловещий рёв океанского прибоя. Чуждые звуки.

— Я просто оказался совершенно не готов к тому, что произошло, — сказал я наконец. — Меня ещё в детском саду учили скрывать свои чувства от посторонних, а тут… Отношение лиги к этому вопросу мне хорошо известно, но такая степень близости с женщиной, с которой я до того едва был знаком, — да если к тому же учесть прочие обстоятельства той ночи… Меня это всерьёз ранило, даже оскорбило, Аркадия.