— Сейчас я выключу запись, — сказал я.
Но Аркадия уже была у дверей.
— Прощай, Ганс, прощай! — помахала она мне рукой. — Скоро увидимся.
Аркадия исчезла за дверью. А я вновь погрузился в своё одиночество.
В студии гремел неумолчный шум прибоя — стонущего, ревущего, остервенело грызущего несуществующие берега.
Один из кулагинских роботов встретил меня у порога и принял мою шляпу. Сам Кулагин сидел за рабочим столом в углу своей насквозь провонявшей цветами студии, просматривал бегущие по экрану дисплея биржевые котировки ценных бумаг и диктовал в микрофон, закреплённый на наручном браслете, какие-то приказы. Когда робот объявил о моём приходе, Кулагин отсоединил от браслета разъём идущего от консоли кабеля, встал из-за стола и дружески потряс мою руку.
— Добро пожаловать, друг, — радушно сказал он, — добро пожаловать!
— Надеюсь, не очень помешал?
— Что ты! Совсем нет. Играешь на бирже?
— Слегка, — сказал я. — Ничего серьёзного. Может быть, позже… Когда ко мне начнут поступать отчисления с Ейте Дзайбацу.
— Тогда позволь мне чуть-чуть расширить твой кругозор заранее, — сказал Кулагин. — Каждый истинный постгуманист просто обязан иметь самый широкий круг интересов. Пододвинь стул и садись, если ты не против.
Я послушно примостился рядом с Кулагиным, который немедленно уселся на прежнее место и снова подключился к консоли. Он был стопроцентным механистом, но содержал своё тело и свою студию в строжайшей чистоте. Мне он нравился.
— Забавно, насколько быстро все финансовые учреждения начинают заниматься совсем не тем, для чего они предназначались первоначально, — сказал он, не оборачиваясь. — Вот, например, биржа. Она в каком-то смысле совершила пригожинский скачок. На фасаде обозначено: «Биржа — инструмент, способствующий коммерции». А на деле за этим красивым фасадом вовсю идёт грязная игра. Тайные соглашения. Продажа конфиденциальной информации. И так далее. Мы, цикады, выросли на слухах и сплетнях, ими питаемся, не можем без них жить; а потому биржа — точное отображение того самого духа времени, которым мы все пропитаны насквозь.