Открыв ногой дверь ближайшего здания, она ввела старика внутрь, скинула с себя белый шерстяной бурнус и провела рукой по мокрым от пота, коротко остриженным черным волосам.

Здесь, где не было режущего ветра, ее сразу точно опахнуло огнем — тело приспосабливалось к новым условиям. Она расстегнула пояс своей овчинной накидки и отбросила ее за широкие плечи, открыв синий шерстяной камзол и тугие черные штаны. Подбитые овчиной сапоги доходили до бедер. На боку висел тонкий кинжал.

Старик, сотрясаемый неудержимой дрожью, прислонился к стене.

— Они найдут меня. Найдут! — хныкал он.

Рения, не слушая его, двинулась вперед по коридору.

В дальнем его конце показался человек — Рения вздрогнула и схватилась за кинжал. Человек был высок, смугл и одет в черное. У пояса висел длинный меч. Он шел медленно, но уверенность его походки пугала Рению. Решительно глядя ему в лицо, она приготовилась к бою.

Его глаза, очень красивого лилового цвета, были раскосыми, как у северных кочевников-надиров. Квадратное лицо могло бы показаться привлекательным, если б не угрюмо сжатые губы.

Рения хотела сказать ему, чтобы не подходил ближе, иначе она его убьет, — и не смогла. В нем чувствовалась власть, невольно побуждавшая подчиниться.

Он прошел мимо нее и склонился над Оленом.

— Не трогай его! — вскричала девушка. Тенака обернулся к ней.

— В моей комнате горит огонь — это там, направо, — спокойно сказал он. — Я отнесу его туда.

Он легко поднял старика, унес к себе и уложил на узкую койку. Потом снял с Олена плащ и сапоги и стал осторожно растирать его посиневшие икры. Девушке Тенака бросил одеяло, велев:

— Согрей его у огня.

Вскоре старик начал дышать глубоко и ровно.

— Он уснул? — спросила Рения. — Да.

— Он не умрет?

— Кто его знает... — Тенака встал и распрямил спину.