– Ну, если она вдруг увидела у кого-нибудь точно такие же серьги, как у неё, то вполне могла. От ревности, что у неё не эксклюзив, – хихикнула я. – Хотя нет, тоже не катит. Она бы тогда конкурентку скинула, а сама осталась.

– А вдруг конкурентка оказалась ей не по зубам? Марго, признавайся, эти злополучные серьги случайно не в твоих очаровательных ушках были?

– Скорее уж, в твоих.

Мои "очаровательные ушки", к слову сказать, до сих пор не были проколоты, вопреки последней предонской моде. Зато Глазастый щеголял сразу двумя побрякушками в левом ухе, да и Кьяло всерьёз задумывался, не обзавестись ли чем-нибудь подобным.

Пока мы перекидывались дежурными шутками, на месте происшествия наконец-то появились представители городской стражи. Вояки усердно пытались отогнать любопытствующих подальше, мотивируя это тем, что "для дела свежий воздух и простор нужен, а убивца надо по следам вычислять, а если всё затоптано, то и словить его не получится". Студенты вежливо кивали, соглашались со всеми доводами, но расходиться не спешили. И правильно. Какие могут быть следы "убивца", если она два десятка метров пролетела?!

– Так жеребиться мы сегодня будем, или как? – выкрикнул из толпы кто-то нетерпеливый.

Ректор окинул собравшихся тяжёлым взглядом:

– Жеребьёвка переносится… ну, как минимум, на завтра. Турнир, естественно, тоже. Подробности сообщу дополнительно. А теперь все марш по своим комнатам. Тот, кто рискнёт высунуться из окна, чтоб рассмотреть подробнее, что здесь происходит, останется без обеда.

Толпа ответила руководителю академии грустным вздохом. Ну, вообще-то всё логично. Зрелище вы, господа студенты, уже получили. Захотите больше – пожертвуете хлебом.

– Ну, хоть заявку теперь успею спокойно написать, – хмыкнула я.

– Тебе её совсем не жалко, – Кьяло не спросил, а скорее поставил в известность всех окружающих. Которых, впрочем, кроме Флая уже и не было – толпа медленно разбредалась.