Он еще дышал.

— Врача, — сказала Арья. — Орра, чего ждешь-то?

Помкомвзвода Гелан Орра, вечно сонный бугай, просыпавшийся только при виде модуля-имитатора, поскреб в коротко стриженном затылке. Посмотрел еще раз на четаржа. По всему видно было, что Орре исключительно лень делать хоть что-то, и только возможная выволочка и прочие меры за «неоказание своевременной первой помощи» его пугают. Арья фыркнула, выхватила полотенце из рук ближайшей к двери девчонки и вылетела в коридор.

Пока она нашла дежурного, пока тот соображал, что, с кем и почему произошло, звал санитара, а тот вновь выспрашивал подробности, прошло, наверное, минут десять. Новак, символически закутанная в длинное полотенце, босая и с мокрыми волосами, успела продрогнуть и разозлиться окончательно. Санитар позвал фельдшера, фельдшер — врача, унылого длинноносого майора, и только на третье восклицание «черепно-мозговая травма!» вся эта братия начала шевелиться. Санитар притащил носилки, и делегация в зеленых костюмах неспешно двинулась в сторону душевой.

Мокрая замерзшая Арья шла следом. Ей уже было наплевать на все. Символический долг совести она отдала, дальнейшее же ее не волновало. Избавление от четаржа Холлоры, пожалуй, только радовало. Пусть впереди маячит выяснение деталей, пусть новый четарж отнесется ко взводу с неприязнью, все, что угодно. Главное — теперь никто из ребят не вытворит с «эльфоманом» какую-нибудь пакость. Холлора навернулся сам. Сам. Никак иначе.

Теперь между лопаток было жарко, словно по спине залепили горячим мячом. Арья не знала, в чем дело, почему ее слегка трясет и желудок скачет, словно взбесился. Это был уже не первый такой приступ в ее жизни — четвертый или пятый с одиннадцати лет, но ни один врач, ни одна медкомиссия не нашла отклонений. Все, абсолютно все считали, что она полностью здорова, а попытки пожаловаться невропатолог пресек презрительным намеком на то, что симулянты армии Вольны не нужны.