Последнее было всего омерзительнее, если не считать того, что существа были наделены вполне человеческими признаками пола и, судя по ним, все сплошь были мужчинами. Существа не несли щитов, но были вооружены мечами и мечи эти не были порождением кузнеца-человека. Более всего они походили на тонкие и узкие осколки морского льда == темные, зеленовато-голубые, изогнутые серпообразно. Существ было около шестисот == это Элиен отметил про себя совершенно машинально, как и любой военачальник с опытным глазом.

Они вышли и выстроились напротив оробевших таркитов, не прекращая, а лишь усиливая и усиливая до нестерпимой мощи свой боевой крик == казалось, в уши ввинчиваются граненые рубины, а в сердце ледяной острогой входит Коготь Хуммера.

Но самым страшным оказался не их крик. Самое страшное началось, когда они прыгнули == все разом, прямо с того места, где стояли, без разбега, с расстояния около пятнадцати шагов. Мало кто из таркитов успел выставить меч или закрыться щитом, но каждый из тех, кто все-таки успел, перед смертью видел, как раскалывались, разлетались на мельчайшие осколки мечи при соприкосновении с серебристой чешуей чудовищ, в то время как их мечи-серпы с легкостью вспарывали и кожу щитов, и кожу людей. Края ран вспыхивали прозрачным пламенем и быстро обугливались, но кровь отнюдь не сворачивалась и хлестала вовсю.

Ни таркиты, ни даллаги не успели оказать никакого сопротивления, да и чем, милостивый гиазир, прикажете сопротивляться, если оружие в ваших руках колется как весенняя сосулька?

Не помня себя, Элиен бросился вперед, хотя каждая частица его тела жаждала бегства.

Он оказался рядом с одним из врагов, усевшимся сверху на зарубленного только что таркита и выцарапывавшим ему сердце. Невзирая на участь, которая постигла дрянные таркитские мечи, Элиен вложил в свой удар такую силу, которую только могли породить гнев и отчаяние. Удар пришелся ровно поперек перьевого гребня.