– Там нет никаких пружин, – терпеливо объясняет Эдик. – Это прибор. С ним работают.

– Этого я не знаю, – заявляет Модест Матвеевич, пряча книжку. – Я не знаю, что это у вас за работа с диваном. У меня вот дома тоже есть диван, и я знаю, как на нем работают.

– Мы это тоже знаем, как вы работаете, – угрюмо говорит Корнеев.

– Вы это прекратите, – немедленно требует Модест Матвеевич, поворачиваясь к нему. – Вы здесь не в пивной, вы здесь в учреждении!

– Терминологические споры, товарищи, – восклицает вдруг высоким голосом плешивый, – могут завести нас только в метафизический тупик! Терминологические споры мы должны, товарищи, решительно отмести, как несоответствующие и уводящие. А нам, товарищи, требуются какие споры? Нам, товарищи, требуются споры, с одной стороны, соответствующие, а с другой – наводящие. Нам требуются принципиальные споры, товарищи!

– Вы мне это прекратите, товарищ профессор Выбегалло! – решительно прерывает его Модест Матвеевич. – Нам тут не требуется никаких споров. Нам тут требуется диван, и немедленно.

– Правильно! – подхватывает профессор Выбегалло. – Мы решительно отметаем все и всяческие споры, и мы требуем, общественность требует, наука требует, товарищ Корнеев, чтобы диван был немедленно ей возвращен. В распоряжение моего отдела.

Все четверо начинают говорить разом.

Эдик. Модест Матвеевич, это не диван! Это транслятор универсальных превращений! Ему не в музее место, его здесь вы по ошибке поместили, мы на него заявку еще два года назад написали!..

Корнеев (Выбегалле). Ну да, конечно, в ваш отдел. Чтоб вы на нем спали после обеда и кроссворды решали! Вы же с ним обращаться не умеете, опять все на Брута свалите вашего, а он его пропьет по частям!..

Модест Матвеевич. Вы мне это прекратите, товарищи! Диван есть диван, и кто на нем будет спать или там работать, это решает администрация! Я лишнюю графу в отчетности из-за ваших капризов вводить не намерен! Мы еще назначим комиссию и посмотрим, может быть, вы его повредили, пока таскали, товарищ Корнеев!..