А самыми малыми ранами — и все же самыми значительными, памятными и говорящими были два тонких, почти незаметных шрама книзу от глаз.

Кое–кто из старых воинов, старой гвардии, люди вроде Немейна и Рашока в особенности, казалось, узнавали в нем кого–то другого. Он встретил однажды в окрестностях Тузанора отошедшего от дел воина, который говорил с ним полчаса — с почтением и почти что благоговением — считая его кем–то другим. Парлэйн не питал иллюзий — кем именно.

Достаточно скверно носить имя предателей, но ему достался, к тому же, и облик предателя, и на взгляд прочих — это дало ему и душу предателей. Не стоило удивляться, что ему не сообщили о смерти матери.

Ходили слухи, вечные слухи... Его внешность, его повадки... Никто не желал верить, что она была неверна. Только не ему. Но есть и другие пути зачать ребенка, а чудовище вроде Предателя могло быть способно на все... даже на насилие.

Слухи ходят всегда.

— Как ты? — наконец спросила Катренн.

— Занят. — ответил он. — Нам удалось уничтожить гнездо Заркхеба в астероидах Хайкио несколько недель назад. Маркабы заплатили достаточно, чтобы мы могли отдохнуть. В любом случае, у нас была масса ремонта, а Тамекан с Рикайджи были ранены. Там мы и услышали...

Разговаривая, он внимательно следил за ее реакцией. Смятение, которого он и ожидал, было на месте — проблеск неприязни в ее взгляде. Конечно, же — война закончена. Официально ныне не было оставшихся в живых слуг Теней, а если и оставались — то это была забота Рейнджеров.

И ни один Рейджер не пал бы настолько низко, чтобы принимать плату от чужаков.

— Как Рикайджи? — спросила Катренн — Это было не серьезно?

— Один из Заркхеба рванул ее за руку. Мы думали что придется ее ампутировать, но она выздоровела. Она сильна. — Он говорил с гордостью и знал, что Катренн разделяет ее. Рикайджи и она были лучшими подругами, прежде чем что–то разлучило их.