— Весьма мудро, и если уж говорить о женщинах — как твоя леди?

Маррэйн усмехнулся — выражение выглядело совершенно неестественным для его лица, но было странно заразительным.

— Увы, она все еще не моя.

— Все еще? Даже Лондо не ухаживал за женщинами так долго.

— Я терпелив. Для нее это не может быть просто, даже если бы обстоятельства были иными. Я не люблю ее так, как любил Дераннимер, но она это знает. О, порой я чувствую себя так, словно все, что я делал тогда, было нереальным, полусном и полулегендой, но после... я вижу кого—то или что—то — и понимаю, что это было реальностью. Я был в Широхиде несколько месяцев назад. Ничего не осталось, кроме нескольких груд камня. Она пережила тысячу лет одиночества — лишь затем, чтобы быть разрушенной камнями с неба. Что ж, думаю — это судьба.

— Прошлое... бывает таким.

— Ты все еще вспоминаешь ее?

— Каждый день. Иногда я думаю что забыл ее лицо, но потом снова вижу ее во сне и просыпаюсь в слезах. Еще одна причина по которой я не могу остановиться. Не могу, пока не мертв человек, который убил ее.

— Он мог умереть в любой миг из прошедших двенадцати лет. Шинген свидетель — ему надо было бы иметь девять жизней в запасе.

— Морден все еще жив.

— Я понимаю месть. Да, я понимаю ее, как ничто иное. Что ж, если бы я пил — я сказал бы тост в твою честь.

— Если бы я все еще пил — я принял бы его.

Дверь открылась и вошел юный помощник Марраго. Он посмотрел на Маррэйна и глубоко поклонился, выглядя более чем немного испуганным. Минбарец пользовался дурной славой.

— Вас хотят видеть, генерал.

— А, благодарю, Лак. — Он обернулся к Маррэйну. — Наш... загадочный гость, я полагаю. — Маррэйн не ответил. — Проводи его, Лак.

— Это... она... генерал. Человек. Она.... странная.