— Когда это у него их не было? — поинтересовался Марраго.

— И? — спросил Маррэйн.

Все было его частью. Не просто они трое, но все воины в армии Синовала. Она не знала всего, но знала достаточно, и тут было кое—что, что лишь она могла исполнить. Она не должна была этого делать, но считала себя...

...обязанной.

Без Синовала она никогда не стала бы тем, что есть сейчас. Никогда не узнала бы ощущения мощи, ощущения....

Мама!

Никогда не увидела бы, как умирает ее дочь, или как падает Декстер, выцарапывая себе глаза.

Талия!

Никогда не получила бы силу, чтобы спасти ее народ.

Со временем умирает все.

Она обязана Синовалу. Она может сделать это ради него.

Это должна быть она. Она может убедиться, что никто не подслушивает их — ни шпионы, ни телепаты, ни наблюдатели. Он может почувствовать присутствие Чужаков и Ворлонцев.

Она знала, что они в одиночестве.

Все они в одиночестве, большем чем они могут осознать.

Кроме нее.

Мама!

Она начала объяснять.

Маррэйн заулыбался.

Он снова думал про огонь.

Год 2266 в основном характеризовался больше планами и приготовлениями, чем настоящими битвами, и для историка мало что в нем указывает на перемену хода войны. Разумеется, это не значит, что ничего не происходило; но то, что происходило, было более тонким, более тайным и значение этого можно различить лишь в ретроспективе.

Самым большим свершением 2265, разумеется, была битва у Проксимы, кровавая и страшная кампания Синовала и его союзников по возвращению человеческого мира из рук Чужаков — вернувшая его лишь для того, чтобы вынужденно сдать его в миг победы. Синовал исполнил свою главную миссию — найти и нейтрализовать врата во вселенную Чужаков — но это вынудило его вновь отдать мир его врагам. Решение было и прагматичным и вынужденным. Его сил не хватало для продолжения схватки и так Проксима вновь вернулась к ворлонцам.