— Шатров, пидорас ты, бл..!

Немцы снова вопросительно посмотрели на хозяина. Тактичный Эльдар мягко улыбнулся и сказал:

— Это Россия. Здесь иногда возникают такие проблемы — люди очень эмоциональные. Как футбольные болельщики.

— О, йа, йа, — понимающе осклабился Карл. — Я тоже иногда кричу, когда играет «Бавария».

— Шатров — пидорас! — Под окнами атмосфера тем временем накалялась.

— Вас ист дас «пидорас»? — поинтересовался Герхард у Измайлова.

— Это очень плохое слово, ругательство. — Эль"? дар был неотразим со своей чуть виноватой улыбкой. — Но к Геннадию это не имеет никакого отношения. Просто эта женщина сумасшедшая, вот и все. Она не может понять, что все уже в прошлом — банальная история.

— С женщинами много проблем, — понимающе закивал Герхард. — У меня был роман в Италии, там тоже очень вспыльчивые фройлейн.

— Лучше жениться и спокойно жить в семье, — возразил Карл.

Герхард и Эльдар выразительно посмотрели на бюргерское брюхо Карла и развели руками. Действительно, в спокойной жизни были свои прелести — на теле Карла они очень хорошо были заметны.

— Шат-ров — пи-до-рас! Шат-ров — пи-до-рас!

Выкрики под окнами переходили на скандирование. Исполнено все это было таким противным, немузыкальным, варварским квазисопрано, что Шатров не выдержал: открыл окно и явил наконец свой лик подруге прежних лет.

— Вали отсюда немедленно! — бросил он, стараясь сохранять видимость спокойствия.

— Сейчас прямо, конечно! — издевательским пьяным голосом базарной торговки закричала Ковалева. Но тут же вдруг изобразила на своем лице необыкновенную покорность и ангельски-кротким голоском произнесла:

— Дай мне десять тысяч баксов, и я уйду. Геночка, правда уйду… И никогда-никогда тебя просить ни о чем не буду.