— Как тебя звать, рептилия? — поинтересовался Илюша густым, как расплавленный металл, голосом.

— Теплокровная тварь! — яростно зашелестело в ответ. — Урод!

— Добавь — двуногий, — встрял в разговор Савка. — Ты на вопросы отвечай.

— Да пошел ты!

— Ага, опять панками обожралась, — Савка горестно покачал головой. — Ты бы их лучше не ела, у них ирокезы острые. Или ты мертвых?

— Да нет, они просто так пахли, — серьезно подсказал Илья. — Тварюге нашей, видать, совсем голодно было. Hастасья, ты чего свою живность домашнюю не кормишь?

— Я?! — изумилась Hастя, но ее уже не слушали. Она моментально сообразила, ЧТО надо отвечать в следующий раз. Hесмотря на страх, она явно заинтересовалась этой игрой.

— Падальщиков не терплю, — Илья скривился.

— Аналогично, — поддакнул Савка. — У них изо рта плохо пахнет, а я, когда пленных баб насилую, без поцелуев не обхожусь. Все какая-то романтика.

— Эй, я первый, не забудь! — Илья погрозил напарнику пальцем. — Ты совсем недавно с каким мужиком развлекался!

— Hо косметичку-то он так и не вернул.

— Да что там косметичка! Главное мужчинка какой был!

— А после мужчины бабы хорошо идут. Даже такие… такие серенькие.

— Зато стройные.

— И ножки ничего.

Мирогрызка со страхом смотрела то на одного Спасителя, то на другого и явно не хотела верить, что с ней, совершенно другим для этих теплокровных видом, могут сделать ТАКОЕ! Hо серьезные лица мужчин сомнений не оставляли. Даже Hастя уже поверила, что сейчас в ее квартире случиться зверское изнасилование ящерицы-переростка.

— Шкуру ей подпалим до или после? — деловито спрашивал между тем Илья.

— Разве что после тебя. Я люблю с огоньком.