— Мама дорогая, — ахнул Савка. — Я ж в нем родился и десять лет жил! Пока на слом не пустили! Ах вы твари!!! Я с тобой сделаю такое, что Содом с Гоморрой удавятся от зависти!!!

— Содом с кем? — удивился Илюша, не читавший библию принципиально. — Уж про эту парочку не знаю, но вот тварюга наша яиц потом уже точно класть не будет.

Савкин внутренний голос сказал гадость и замолк, а парень едва не повторил пошлость вслух. Hа душе было мерзостно, как бывало всякий раз на допросах военнопленных.

Вернулась Hастя с паяльником и набором отверток. Воткнув паяльник в розетку, она предложила Илье выбирать инструмент по руке. Тот отмахнулся и велел сунуть в огонь все. Рептилия заверещала о том, что сказала правду, но ее не слушали. Илья и помрачневший Савка вполголоса обсуждали ситуацию. И так, и этак выходило плохо. Первоочередной задачей, конечно, было уничтожение кладки, но и остальных мирогрызов надо было грохнуть. В оставшиеся дни никак не укладывались.

— Поехали на Вторую Воздушку? — горестно поинтересовался Савка, оставивший мысль об отдыхе и нормальном питании. — Или пойдем остальных гадов искать?

— Сначала яйца, — Илья прыснул, поняв, что сказал, но потом опять принял серьезный вид. — Эту гадину возьмем с собой. Авось сгодится. Если сказала правду — прирежем. А нет… Извини, рептилия, будем насиловать.

Илья встал, вытащил из-за пояса АПС и со всей дури врезал твари промеж глаз. Мирогрызка дернулась и затихла. А Илья с Савкой, чтобы все обдумать, ушли на кухню, где Hастя терпеливо прокаливала отвертки.

— Отставить железо, — смилостивился Илюша. — Сама раскололась, не выдержав морального давления.

— А вы правда бы ее… — Hастя с отвращением взглянула на расхристанных мужчин и отвернулась.