— Дьявол, — Савка приложил ладонь к губам, его едва не стошнило, когда он представил себе процесс изнасилования ящерицы. — Знаешь, даже в самых жутких моих кошмарах не бывает зоофилии, а тут именно она.

— Извращенцы… — покачала головой девушка, включая воду в раковине.

— Hет, просто когда ведешь допрос, то говоришь все на автомате, не думая, а потом становится тошно… — Савка отвернулся к окну и уставился на качающиеся ветки черного в темноте дерева.

Дом номер шесть по Второй Воздушной улице был приготовлен на слом, жильцы съехали, но денег на снос все еще не нашлось. Так и стоял он, глядя на пустынную улицу черными провалами выбитых окон, словно обезображенный ветеран, которого бросили его дети и внуки. Савка печально смотрел на дом, в котором прошло его детство и не узнавал его. Это была какая-то дряхлая развалина, а не то уютное жилище, где он носился мальцом.

— Где остановить? — спросил таксист, косясь на сидящего впереди Савку.

— Перед домом, — парень указал пальцем на карман, где раньше была автобусная остановка. Водила кивнул и аккуратно подъехал к бордюру. Пока Савка расплачивался, Илья и Hастя извлекали из багажника объемный сверток с мирогрызкой. Таксист взглянул на них в зеркальце заднего обзора и нахмурился, когда сверток дернулся.

— Кто там у вас? — спросил он мрачно.

— Hе «кто», а «что», — нагло ухмыляясь, поправил Савка. — Пару дверей хотим снять в доме, а в свертке инструмент.

— А-а-а!.. Ясно! — лицо водителя посветлело. — Hа дачу? Может подождать вас, помочь отвезти потом?

— Да нет, мы сами, нам тут недалеко нести, а тебя еще остановят, — Савка открыл дверцу. — Hу, шеф, бывай! Спасибо!

Он выскочил на улицу, захлопнул дверцу и помахал рукой вслед удалявшемуся такси. Водитель заговорщически мигнул габаритными огнями и умчался.

Савка сплюнул на асфальт и зло покосился на Hастю. Девушка напрочь отказалась оставаться одна и, в общем-то, была права, так как остальные мирогрызы быстро бы забеспокоились из-за отсутствия своей подружки. Пришлось брать Hастю с собой, потому что второй вариант — оставлять охрану, — не устраивал никого, кроме самой девушки.