Казалось, сидящий передо мной человек вот-вот потеряет сознание, но, что удивительно, ни на миг не усомнился я в правдивости его слов, не говоря уже о том, чтобы счесть его безумцем. Поразительно, но эти в высшей степени странные речи, к которым любой другой на моем месте отнесся бы как к болезненному бреду, сходили с уст делового человека, удачливого предпринимателя и крупного финансиста. Миллиган быстро пришел в себя — он всегда умел держать себя в руках — и сразу рассказал мне, чем закончилась вся история.

Однажды, была уже весна, он вернулся домой после веселой вечеринки около четырех часов утра. За ужином он не пил и, хотя усталость давала о себе знать, довольный проведенным вечером, совсем не хотел спать. Войдя в тонувшую в предрассветных сумерках комнату, он стал зажигать газовую лампу, при этом его взгляд случайно упал на висевшее напротив зеркало… В отражении он увидел китайца, стоявшего рядом с лодкой. И китаец, и лодка были гигантских размеров…

Миллиган так и сказал — «гигантских размеров», но, разумеется, это ему просто показалось, так как в сравнении с миниатюрными фигурками рисунка стоявший сейчас перед покрытой плисом каминной полкой человек действительно выглядел гигантом. Стена и камин куда-то пропали, и комната теперь словно распахнулась в подернутое туманной дымкой пространство. Нос лодки покоился на песчаном «берегу» рядом с китайцем, а закрепленные в уключинах весла с тихим плеском покачивались в прибрежных волнах, уже омочивших ноги Миллигана. Чувствуя, как в ботинках хлюпает вода, он глубоко вздохнул. Да, да, не вскрикнул, не упал в обморок — лишь глубоко и с облегчением вздохнул, ибо не испытывал ни страха, ни удивления, а то странное чувство какой-то самозабвенной покорности и уж совершенно невесть откуда взявшегося ликования, которое преисполнило его душу, было настолько далеко от всего известного ему ранее, что он и звука не мог издать.