Они уже не удивлялись Вэлу, привыкли к нему и даже не затевали с ним политических споров, от которых он уклонялся с присущим ему дипломатическим тактом. Да он и сам привык к традиционному английскому отдыху, научился весьма сносно играть в гольф и пить виски перед вечерним обедом. А после обеда в тот вечер мы долго сидели на широких ступеньках веранды, наслаждаясь теплым июньским сумраком, пастельным закатом и прохладным ветерком с Темзы, лениво болтая о том, что приходит в голову в такие убаюкивающие, бездумные часы.

- Я сейчас перечитываю Уэллса, - вспомнила миссис Доуни, - как раз именно в такой летний вечер и, пожалуй, в такой же близости к Лондону упал на Землю первый снаряд с марсианами.

- Теперь не упадет, - откликнулся Вэл. - Никаких марсиан не существует в природе. И вообще никакой жизни на Марсе нет.

- Может быть, не белковая, не кислородная? - предположил судья. - Вы ведь физик, Сузи. Что скажете?

- Боюсь, что нет.

- Даже растительной?

- Никакой нет, - отрезал Вэл. - Ни мхов, ни лишайников - одни каменные кратеры да измельченный песок, подымаемый бурями. Советские спутники Марса уже передали на Землю снимки его поверхности: только мертвые пемзовые пустыни вроде лунных со смерзшейся углекислотой на полюсах. Сухой лед, как в пакетах мороженого. Ваш Уэллс, при всех его литературных достоинствах, по крайней мере на полвека отстал от науки.

- Странные совпадения бывают в жизни, - сказал до сих пор молчавший викарий. - Помню, как лет тридцать назад - я тогда еще мальчишкой был собрались у отца, как и у вас сейчас, друзья по соседству. В таком же деревенском коттеджике. Еще до Дюнкерка, даже до Мюнхена. И заговорили: а вдруг война? Тихий закат, ветерок с реки...

- К чему это вы, ваше преподобие? - перебил Доуни.

- Случайная мысль: а вдруг?

- Что вдруг?

- Неожиданное, непознаваемое.

- Непознаваемого нет, есть только непознанное, - вмешалась Сузи.