Только он и его жена знают об этом. Больше никому в этом мире нельзя доверить тайну погребения секретного архива. Отныне никто не найдет списков его единомышленников, агентов и писем влиятельных людей. Архив Чокаева содержал списки всех туркестанцев, проживающих в Германии; отдельно списки лиц, поддерживающих связи с Чокаевым, турецкой разведкой, законспирированных в Средней Азии и Германии, списки британских Осведомителей, рукописи, документы «Кокандской автономии», секретную переписку.

Упрятав свои архивы, Чокаев почувствовал несказанное облегчение. Однако он не собирался сидеть в своем загородном доме. Теперь, когда у него развязаны руки, он снова рвался в Париж. Важно было не упустить момент, не оказаться за бортом, все время быть в центре событий.

В день объявления Италией войны Франции он, забрав жену, возвратился в опустевшую столицу.

Три дня Чокаев крутил приемник — слушал Англию, Советский Союз, Германию. И вот наступило утро 14 июня, когда немецкие танки вступили в Париж.

Под окнами дома Чокаева серо-зелеными колоннами двигались фашистские войска. Солдаты в стальных шлемах ровными рядами сидели в кузовах мощных грузовиков. На малой скорости двигался поток мотоциклистов, проходила кавалерия.

— Какая силища! — тихо сказала Мария Яковлевна, глядя на улицу сквозь тюлевые занавески. — Разве французы могли им противостоять! Не знаю, правильно ли мы поступили, что вернулись в Париж. Многие успели уехать.

— Пусть бегут, — хмуро сказал Мустафа и отошел от окна. Кто-то постучал в дверь, Мария Яковлевна пошла открывать. Возвратилась она с побелевшим лицом.

— Там немцы… — В глазах ее был испуг. У Чокаева заныло под ложечкой.

В комнату вошли два офицера в форме СС.

— Мы за вами, господин Чокаев.

Чокаева отвезли в отель, в котором разместилась германская политическая полиция.

На вопрос Чокаева, за что его арестовали, офицер нехотя пробурчал: