- Леда, почему давно не приходит отец? - спросил Толик.

- Он очень занят. Леда встала и, подойдя к окну, опустила звонкую штору. Заходил спутник, и резкий свет его воспламенил долину.

- Неудачно поставлен дом, - сказала Леда. - Теперь все дома строят окнами внутрь. Дом-кольцо. Ты мог бы в нем бегать без остановки.

Она невесело засмеялась, и Толик подумал, что Леда чем-то встревожена

- Мы уезжаем завтра? - спросил он.

- Да. Она прошлась взад-вперед по комнате, ее босые ноги примяли беспокойный ворс ковра.

- Домой? - спросил Толик.

- Домой.

- Я увижу Город?

- Конечно, мы будем в нем жить.

- И подвесную дорогу?

- Мы поедем на ней.

- А я так и не увидел здесь ни одной черепахи.

- Это потому, что их стало мало. Они очень осторожные и не выносят света.

Толик сидел в своей комнате - маленькой комнате, увешанной игрушечными картинками из жизни Тавесты, и проверял костюм. Он умел проверять его, четыре проверки, четыре раза надо совместить стрелки - все равно Леда не выпустит, не сделав проверок сама.

Леда пришла и помогла одеться (она всегда это делала), проводила до дверей шлюза и открыла входной люк.

Люк отпал, и Толик ступил металлической подошвой на розовую землю. Легкое облачко выплеснулось из-под ноги, в губчатой ноздреватой поверхности планеты появилась вмятина. Жидкий разреженный воздух не смог удержать пыль, и та бессильно упала.

Толик шел к Старым холмам, где много больших нор и трещин и где раньше водились черепахи. (Они водились там, так говорили и отец, и начальник станции, и механик, а они жили здесь еще двадцать лет назад, когда и самой станции не было, а вместо нее стоял старый вагон подвесной дороги, потом разобранный.)

Над ухом ворочался автомат. Он впускал в шлем воздух и выбрасывал его. Он стрекотал, как большое доброе насекомое, которое забралось в шлем и примостилось над самым ухом. От того, что он работал, казалось, что идешь не один, что все время идут двое.