— Как получится, — уклончиво ответила Надя. Не то чтобы ей не нравились Марите и Илья Ефимович — просто она не была уверена, что у нее останется время ходить по гостям.

Поездка имела двоякую цель: официально — написать репортаж и серию очерков, призванных объективно и без пропагандистского налета отразить происходящее в сопредельном государстве, и этим Надя никак не могла пренебречь, так как ее командировка оплачивалась из бюджета редакции. Главная же цель заключалась в том, чтобы разыскать Эдуарда Фридриховича Херклаффа, который один имел возможность помочь Наде в ее деле. При этом Надя понимала, что ее затея зависит от слишком многих “если”: если ей (или Дубову в параллельной Риге) удастся выйти на господина Херклаффа; если Херклафф согласится помочь; наконец, если чего-то удастся достичь, даже заручившись содействием Херклаффа.

Надежда сознавала, что вероятность успеха мала до бесконечности, однако поступить иначе она просто не могла.

Поезд прибыл точно по расписанию, и вскоре Надя с Егором и немногочисленным багажом выгрузились на непривычно низкий перрон. Прежде чем проститься, Илья Ефимович еще раз настоятельно повторил приглашение, а Марите даже чмокнула Егора в щечку, и такое проявление чувств показалось Чаликовым несколько необычным для сдержанных балтийцев, какими их нередко изображают российские юмористы.

Справляясь с картой города, брат и сестра пробирались по многолюдным и многомашинным улицам к гостинице “Латвия”, где у них был заказан номер.

Погода стояла теплая и почти безоблачная, да и на лицах прохожих Надя при всем желании не смогла бы заметить признаков агрессии или ненависти к кому бы то ни было, тем более к людям иной ментальности или культуры. А пересекая по диагонали небольшой живописный парк, обозначенный на плане как Верманес дарзс, журналистка успела мимолетно подслушать беседу двух пожилых дам на скамеечке, одна из которых говорила на латышском, а другая на русском языках, и, похоже, обе друг дружку прекрасно понимали.