— Да-да, конечно же, — спохватился ученик чародея и сделал какое-то движение руками в сторону изваяния. Но, кажется, снова что-то напутал, поскольку из ушей заколдованного пошел желтый дым, и лишь после этого он ожил и с дикими воплями пустился наутек.
— Постойте, друг мой, я познакомлю вас с нашими гостями, — окликнул господин Юргенс, но того уж и след простыл. — Не держите на него зла, — вздохнул хозяин. — Альфред — человек очень трудной судьбы, а в последние годы ему довелось особенно много чего пережить, вот он всех и опасается… Впрочем, дорогие гости, вы наверняка устали после столь дальнего перелета. Слуги укажут вам комнаты и предоставят все необходимое, а затем прошу к обеду!
***
Поезд “Latvijas Ekspresis” подъезжал к станции назначения — Рига-пассажирская. В одном из купе ехали молодая женщина с мальчиком на вид лет пятнадцати или шестнадцати. Согласно документам, которые они среди ночи предъявили сначала российским, а потом латвийским пограничникам, то были граждане Российской Федерации Надежда и Егор Чаликовы. Наряду с загранпаспортом, в сумочке у Надежды лежало также удостоверение корреспондента одной из респектабельных московских газет, хотя по ряду причин она не предполагала без особой надобности его оттуда извлекать.
И пока младший брат оживленно, но не очень понятно беседовал с соседями по купе, импозантного вида господином и его дочкой, девушкой примерно одних с Егором лет, старшая сестра, рассеянно наблюдая за пролетающими за окном полями, перелесками и полустанками Икшкиле, Саулкалне, Саласпилс, Дарзини, вспоминала вчерашний отъезд.
Проводить Чаликовых на Рижский вокзал столицы явились чуть не все сотрудники газеты в главе с главным редактором — так Надю не провожали даже, когда она в прежние лихие годы отправлялась в Среднюю Азию, на Кавказ и в другие горячие точки бывшей дружной семьи советских народов. И хоть коллеги всячески старались делать вид, что ничего такого особенного не происходит, многие из них прощались с Надей так, словно уже не надеялись ее когда-либо еще увидать. А главный даже отвел ее в сторонку и на полном серьезе отчитал: “Надюша, ну ты-то известная сорвиголова, а мальчонку-то за что? Ему же еще жить да жить!”