Вернулась Одарка на диво спокойной, молчаливой и нелюдимой пуще прежнего. И на тот же год каким-то дивом загремела она по комсомольскому набору в трамвайное депо, в большой и шумный столичный город.

Бзззынь!..

Усидчивая и терпеливая Одарка, которая нипочём слова дурного не скажет, преподавателями не раз ставилась в пример остальным оболтусам и вертихвосткам. И стать бы вчерашней деревенской девчонке полноправной вагоновожатой, да как-то чуть не переехала она машину первого районного секретаря, которому заманулось отчего-то остановиться аккурат поперёк колеи.

Одарка-то ведала точно, что не положено такое – но у дядечки в галстуке и с пухлыми от важности щеками оказалось по тому поводу своё мнение… ну, служебную машину потом отремонтировали, секретарь отделался обмороком и валидолом, а Одарка непонятным ей зигзагом судьбы оказалась аж в младших протирщицах колёс. Вот уж горе, так горе…

Бзззынь!..

Много чего было потом, но однажды пришла беда. Большая и страшная беда опустилась на весь город и всю землю, в один миг пожрала мать городов русских. Золотым облаком и выступившей из земли адской смолою, серным чадом и гулкой пустотой. Иные выжившие потом кривились да плевали вбок – что б катаклизьму этому не пощадить человека хорошего, а дурочку забрать? Вот уж кого даже холера не берёт… а наутро Одарка, словно осознавая, что не будет теперь грозного окрика начальника депо, тихо забралась в стоявший на боковой ветке старенький трамвайчик, который так и не решили – то ли пустить под разделку, то ли отдать в музей. Погладила она полузабытые уже рычаги и секвенсоры, и улыбнулась счастливо.

Одни говорили, что не иначе как сам враг рода человеческого от скуки позабавился – другие же, не менее осведомлённые, вещали, что в саркофаге под Чернобылем проснулся сам собою атомный котёл. Но как бы то ни было, в то, что ещё недавно было столицей далеко не худшей страны, поступало немного электричества. Да какое до них дело было вспомнившей себя Одарке? Отчего-то волнуясь, она воткнула на главную, сняла тормоз и вжала красную кнопку, огласив округу старческим, словно простуженным звоном.