- Дождь, дождь, дождь, - хихикали гри. Они начинали раскачиваться и припевать. Над долиной несся многоголосый хор.

- Есть дожди вялости, - тянули они, раскачиваясь из стороны в сторону. И щупальца их бессильно свешивались.

- Есть дожди храбрости. Тогда нам плевать на филартиков.

- Есть дожди сладкие, - затягивали другие. - Мы пьем эту сладость.

- Есть дожди темно-темно-темные; никто нас не видит и не слышит. Ха! Ха!

Темные дожди... Яснее гри не высказывались о них. Ни разу!

Даже Хопп - пучеглазая лепешка, хоть ты пинай его (Жогин попробовал и этот способ).

Больше всего Жогин узнал у крупного гри. Тот рассказал ему легенду о сотворении Черной Фиолы.

- Сначала ничего не было, ничего, ничего, пусто. Был Великий Гри, напевно говорил Эй-Вей. Он был огромен, в бурых крапинках. - Кроме Великого, ничего не было. Скучно ему стало, тоскливо одному. Тогда он разорвал себя, из шляпы сделал небо, из кожи всех нас. И сказал: "Живите!" Потом, собрав грязь, Великий слепил филартиков, чтобы мы не возносились, и, зная, что неминуемая смерть ждет нас, заботились о приятном проведении жизни.

- Чтобы наслаждались? - спрашивал Жогин.

- Радость - это разумно проведенная жизнь, - отвечал тот голосом папахена. - Гри всегда должен сидеть на своем месте и оставлять больше деточек. И не должен бегать, чтобы филартики его не съели раньше других.

- А есть такие, которые ходят?

- Есть, - отвечал Эй-Вей. - Но филартики их тотчас съедают. Они не любят бегающих. Мы тоже не любим. 16

- Все-таки идешь?

Семин глядел на него. Это был низенький человек, и свой маленький рост он забыть не мог. Разговаривая с Жогиным, Семин всегда бессознательно вытягивался.

Он был рожден администратором - быстрый и расчетливый в делах, заботливый к людям.

Он долго отговаривал Жогина.

- Пойду, - упрямился тот.

- Подожди вертолет.