И вместе с тем — самым нелюдимым и странным. Его угрюмый, замкнутый характер, тёмная шевелюра — достаточная редкость среди валлонов, за исключением уроженцев Вириндорна, а также манера одеваться в тёмное делали это прозвище вполне оправданным, но Айнагур помнил, как ему стало не по себе, когда он услышал его впервые. Чёрный абеллург… "Мы с тобой встретимся… В Эриндорне…"

У кого в школе не было прозвищ? Но учёба закончилась, а прозвище осталось. А после войны с Линдорном оно разнеслось по всему Валлондолу. Чёрный абеллург. За такие слова можно было угодить в темницу. Кто смеет так называть слугу светлого бога? Айнагур пытался это выяснить, но так и не сумел. Казалось, ни одни уста не произносили этих слов, но прозвище жило. Оно как будто жило своей собственной жизнью. Оно витало над ним, словно тень харга. Он до сих пор вскакивал по ночам, разбуженный хриплым, пронзительным криком:

— Хайна-гурр!

В Сантаре они тоже водятся.

— Их здесь нет, абеллург, — уверял слуга-сантариец. — Они живут на севере, там, где скалы и рощи вирна. Всё больше по ущельям. А в наших краях их нет.

— Может, кто держит… Ручного.

— Что ты, господин! Они не бывают ручными.

Айнагур провёл по зеркалу пальцем. Надо будет сказать Таггону, чтобы задал уборщику хорошую трёпку. Сколько дней он не натирал это зеркало? Сербин так быстро темнеет. Аллюгиновые зеркала были бы лучше, если б не эти фокусы. У Айнагура до сих пор мороз пробегал по коже, когда он вспоминал…

Это было на восьмой год их пребывания в Сантаре. Его люди обнаружили в Ингамарне аллюгиновую пещеру. Что такое аллюгин? Сантарийцы говорят, это застывшие слёзы богини земли. Валлоны сначала приняли его за лёд. Потом удивились: где это видано, чтобы лёд излучал свет и, несмотря на неровную поверхность, так чётко всё отражал.