Валлоны были вне себя от восхищения, попав в чудесный сверкающий дворец, где не то капли воды, не то и впрямь слёзы богини, струясь по стенам, застывали и превращались в зеркала, а с потолка свисали огромные причудливые сосульки. Иные, доходя до самого низа, образовывали зеркальные колонны. "Совсем как в том павильоне Белого замка!" — бурно восхищался Таггон, не замечая, как хмурится и темнеет лицо ан-абеллурга. Таггон был верный человек, порой даже незаменимый, но он не всегда понимал, что следует говорить, а что нет.

Это был явно не лёд, потому что в тепле не таял. Странное вещество легко откалывалось от стен пещеры и в качестве зеркала не требовало никакой обработки. Даже неровная поверхность аллюгина давала совершенно нормальное, ничуть не искажённое, а главное, объёмное отражение, а кроме того, излучала мягкий, серебристый свет и создавала потрясающую иллюзию пространства. Если повесить в помещении несколько таких зеркал, то даже ночью будет светло. Комната, отражённая в аллюгиновом зеркале, казалась не просто больше. Зеркало словно раздвигало пространство, создавая ощущение бесконечноcти.

Валлоны решили, что на этом и кончаются чудеса аллюгиновых зеркал, но когда они принялись украшать ими свои жилища, началось такое… Двое умерли от разрыва сердца. Кто-то поседел, иные остались заиками. Были и случаи помешательства. А многие потом до конца дней своих боялись смотреться в зеркала. Даже в сербиновые.

Айнагур никогда не был трусом, да и многое повидал за свою долгую жизнь. Но даже он до сих пор содрогался, вспоминая ту историю.

Зеркало уже несколько дней висело в его кабинете напротив входа. Ступив за порог, он сразу видел своё отражение. А тогда он вернулся с совета поздно вечером и, войдя в комнату, чуть было не кинулся обратно. Из зеркала на него смотрело чудовище. Точнее, полуистлевший труп. Скелет, покрытый клочьями бурой кожи, с зияющими глазницами и ртом, оскаленным в зловещей ухмылке.