От этого впору было с ума сойти. Иногда Рексу хотелось, чтобы школа снова стала размытой и нечеткой, отделенной от него толстыми стеклами очков, которые он носил с третьего класса. Все сделалось таким резким… Не только гудение ламп раздражало Рекса; он ощущал пожарную сигнализацию и систему оповещения в стенах, все те бесконечные провода, которыми люди от большого ума опутывают здания. Ему казалось, что он находится в клетке и прутья ее — под напряжением.

И еще человеческие строения были жутко уродливыми. Впервые за два года учебы в этой школе Рекс заметил, что плитки пола имеют точно такой же оттенок, как пальцы его отца, пожелтевшие от никотина. Кому могло прийти в голову выбрать такой цвет?

Хорошо хоть, коридор был пуст — все сидели на собрании.

Подходя к своему шкафчику, Рекс машинально пригладил колючий ежик волос. Когда белое пламя Джессики освободило его из тела темняка, волосы сильно обгорели, поэтому пришлось укоротить их с помощью электрической машинки, которой отец когда-то подстригал на лето их собаку, Магнитосферку.

Вид собственного отражения до сих пор заставлял Рекса останавливаться перед витринами магазинов. Он часто ловил себя на том, что проводит рукой по голове, зачарованный тем, как колют ладонь короткие торчащие волоски. Возможно, это подтверждало правоту Мелиссы: это ведь так… так по-человечески: в нем произошли жуткие, фантастические изменения, а его волнует непривычная новая прическа.

Рекс потянулся к своему шкафчику и стал открывать его на ощупь, не глядя на дверцу. Фокус был в том, чтобы не думать о цифрах, этом самом хитроумном и опасном из человеческих изобретений. К счастью, в комбинации цифр на его шкафчике не было ничего такого, что приумножило бы Отторжение. Рексу и без того было нелегко: пальцы соскальзывали, и приходилось начинать все сначала, прорываясь сквозь последовательность цифра за цифрой, как какой-нибудь новичок в первый день в школе.