— Когда подстрижешься? К тебе из университета. — Перескок с темы на тему произошел на одном дыхании. Дверь открылась чуть шире, и в комнату просочилась староста группы Ольга Скворцова. Привычно-кокетливо, без необходимости поправила слишком яркую блузку, улыбнулась:

— Привет отличнику-ренегату!

Тетя Нина, не поняв смысл фразы, приподняла подведенные брови. Но, поскольку никто ничего не объяснял, качнула головой и вместе с аппетитными кухонными запахами вышла из комнаты. Валентин мысленно, облегченно выдохнул. Олька молча расчистила кресло и продолжила, только усевшись в него:

— Две двойки подряд! Ну что это такое? Знаешь, как кураторша психует? Хочешь, чтоб твоя тетка узнала?

— Пусть. — Валентин с видом ангельского смирения глядел в окно, на пропитанные смогом тучи. — Я влюбился и могу думать только о Ней. Ясно?

Олька прыснула, взмахнула пухленькими ручками — и случайно смахнула со стола две учебные фильм-кассеты.

— Ой, наш робот человеком стал, влюбился! К концу четвертого курса, но стал! Ой, а что за пленочки, нет, стеклышки, я уронила?

Скворцова нагнулась, подняла фильм-кассеты и начала их вертеть в пальцах. Молчание сгущалось. Желание выставить ее увеличивалось. Наконец Олька положила «стеклышки» на место, хмурясь, посмотрела на Валентина и на диван. Немедленно откинула голову, манерно и недоуменно сощурила глаза:

— А почему ты учишь зарубежную литературу? Мы же сдаем ее последней!

— Я ее не учу.

— Ага, а почему она у тебя раскрытая на диване лежит?

— Пойми, в моей голове любовный туман.

— А кто она? — Олька выпрыгнула из кресла, подошла к заваленному книгами стеллажу. «Если она возьмет малый порц-активатор, это будет не так плохо».

И Скворцова, естественно, взяла красивый «электрический фонарик». По привычке вертя и поглаживая его, коснулась кнопки. Вскрикнула от боли — в нормальном организме активатор мог вызвать только ее. Уронила «фонарик», замотала руками, отскочила в сторону: