— У него что, корпус под напряжением?

— Да, а внутри живой электрический скат.

Олька надулась, пофыркивая от воспоминаний о боли, подошла к окну. Через плечо посмотрела на то, как Валентин встает, поднимает «фонарик».

— Ты мешаешь мне учить… то есть размышлять о Прекрасной Даме.

— Все вы, парни, вруны. Вижу, вижу, что не Прекрасная Дама у тебя в башке! Влюбленные совсем-совсем не такие. Давай говори правду! А то не уйду! Скворцова с ногами забралась в кресло, уютно свернулась в нем. «Интересно, насколько сильно на нее влияет ее фамилия?»

— Сняла бы туфли.

— А у тебя грязнее уже ничему не стать.

На это возразить было трудно.

— Я жду. — Олька подперла щечку кулаком, прищурила глаза.

Валентин легко вскочил с дивана, прыгнул к креслу, поднял ее на одной руке, зажал ей рот другой, выбежал в коридор, ногой открыв сначала задвижку замка, а потом и дверь, вышел на лестничную площадку. Аккуратно поставил девушку на первую ступеньку, ведущую вниз, сказал, смеясь:

— Будь послушной и иди домой. В моей квартире живет вампир, он кушает всех любопытных. Ясно?

На Олькино лицо стоило посмотреть. Такой полный шок — приятное зрелище.

Валентин вошел в квартиру, закрыл дверь. Тетя Нина спросила из кухни:

— Ушла?

— Да.

Он подождал в коридоре еще немного. Повторного звонка не было.

Можно возвращаться на диван.

Часы показали одиннадцать вечера. Валентин отложил малый порц-активатор, морщась от тянущих ощущений во всем теле. Осторожно повернул новенькую настольную лампу — так, чтобы свет от нее падал на стену комнаты тети Нины, Покрутил кнопку вокруг оси, надавил. Лампа перестала светиться, зато тетя Нина за стеной почувствовала сильнейшее (и отрадное при ее бессоннице) желание заснуть. Еще несколько минут облучения — и она будет спать до утра, спать так крепко, что ее не разбудит даже атомная бомбардировка…