Ярл внимательно слушал, но было видно, что это дело начинает ему не нравиться, — А что с ней?

— Третьего года, с подружками пошли они на ручей. Тут недалеко, за воротами. Тогда тут тихо было, можно было детям спокойно ходить. Так вот, бегали они там, плескались по жаре. И уколола она ногу о камешек. Говорили, черный такой, с узором вроде черепа. Уколола ногу, а вскоре камушек и истаял в дым. С тех пор моя кровинушка и мается — не ходит, не говорит, только плачет иногда. Все деньги извел я на лечение, да все без толку. А я ведь раньше купцом Серебряной Гильдии был… женку мою в том году орочьей стрелой убило. Так вот я один с больной доченькой и бедую. Поставишь на ноги — лук твой. И стрелы к нему имеются, такой же работы.

— А с чего ты взял, что я смогу твою дочь вылечить? И почему ты думаешь, что я тебя сейчас просто не стукну по темечку? А, купец?

Помялся тот, но сказал, — Раньше ходили ко мне солдаты, да и сейчас бывают. Так вот говорили, что такой вот знак, — он указал на застежку плаща ярла, — мало кто имеет право носить, но, если уж носит, на такого можно положиться. Железный легион.

— Что касаемо вылечить, сказывал мне один умный человек: дочь твоя пострадала через черную магию, и только черный маг может ее исцелить.

— Ладно ты меня обложил, со всех сторон. Как волка матерого. Не вырваться. Веди, гляну я на твое чадо, а там видно будет.

По противно скрипучим ступеням мужчины поднялись на второй этаж, а Айне пыталась вспомнить, что ей известно про черную магию вообще и про Железный легион в частности. Ведь, коль скоро хозяин не возразил, выходит, прав купчина. Ох, непростой ты хуманс, ярл, непростой… А ведь могла бы и сама сообразить про зеленый лист, тьфу, глупышка!

Через четверть часа ярл в сопровождении купца вернулись. Ярл был серьезен и задумчив, другой же нетерпелив до дрожи.