- Да, я иду.

- Только сперва поцелуй меня. Раздели мою соль.

Потом она заглянула в отчет.

- Ты думаешь, они попытаются еще раз? - спросила она. - Ресурсов мало, и они такие дорогие, пока идет война...

- Не знаю, - ответил он. - Но мне кажется - я понимаю, что это сумасшедшее чувство, но как не станешь тут сумасшедшим? Мне кажется, что если они не попытаются, то большее, чем наши тела, останется здесь... Останутся наши души. В ожидании кораблей, которые должны когда-нибудь прийти.

Она вздрогнула и увлекла его к ожидающим их друзьям.

Может быть, мне стоило бы почаще бывать дома. Мать могла нуждаться во мне. Она негромко жаловалась на жизнь, проклинала судьбу, оставаясь одна в нашей маленькой квартирке. Но все же, наверное, она чувствовала себя лучше, когда меня не было поблизости. Что может сделать неуклюжий четырнадцатилетний подросток с прыщеватым лицом?

И что он сможет, когда повзрослеет?

Ох, Папка, большой сильный Папка, я хотел бы быть рядом с тобой. И даже... во владениях Мэрфи?

Директор Сабуро Мураками стоял около стола в зале общих собраний и медленно изучал их глаза - пару за парой. Тяжело висело молчание. Небрежно нарисованные фигуры на стенах (автор - Георгиос Ефтимакис) - нимфы и фавны, кентавры, резвящиеся под чистым небом среди травы, цветов, лавровых деревьев - ничего этого на Земле уже нет, - внезапно показались ему гротескными и бесконечно чуждыми. Он прислушался к биению собственного сердца. Пришлось дважды сглотнуть, прежде чем рот смочился достаточно и он смог заговорить сухим, деревянным голосом.

И с началом речи пришли слова, четкие и ясные, пусть даже несколько холодные и прямые. В этом не было ничего странного: он целую ночь провел без сна, мысленно выбирая именно их.

- Юсуф Якуб сообщил мне, что ему удалось достичь определенных успехов в нейтрализации псевдовируса. Это еще не лекарство, а пока лишь удачный результат лабораторных исследований.