На лице Леона появилась довольная улыбка. В минуты он напоминал ребенка, только что получившего новую игрушку.

— Могу успокоить вас, — твердо сказал он. — Ваш муж ни на ком ранее женат не был.

Пойккерт внимательно рассматривал чертеж на холсте.

— Могли бы вы раздобыть план поместья вашего мужа? — спросил он. Леон, сияя, бросился к чертежу.

— Ты гений! Ты гений, Пойккерт!

Он быстро обернулся к миссис Стемфорд.

— Миледи, вы нуждаетесь в отдыхе, смене гардероба и покровительстве. Первое и последнее вы можете получить здесь же, если согласитесь быть нашей гостьей. Второе же, совместно с камеристкой, которая будет в вашем полном распоряжении, я раздобуду для вас в течение часа.

Она взглянула на него, слегка сконфузившись…

Через пять минут молчаливо-торжественный Пойккерт уже указывал гостье дорогу в отведенную ей комнату. Через пятнадцать минут, рекомендованная кем-то из знакомых Леона горничная спешно направлялась к Керзон-стрит с платяными коробками в руках…

Горничные были слабостью Леона. Добрую сотню лондонских горничных он знал по имени.

Поручив заботы о гостье Манфреду и Пойккерту, Гонзалес перезарядил револьвер, быстро оделся и нырнул в промозглую ночь.

Было уже далеко за полночь, когда он нажал кнопку звонка у парадной двери фешенебельного особняка на Барклей-стрит. Дверь открыл уже другой лакей, но, как и утренний, облаченный в такой же опереточный наряд.

— Мистер Гонзалес?

Леон кивнул.

— Мистер Лезерсон еще не вернулся из театра, — продолжал лакей, для пущей важности растягивая слова, — но он по телефону предупредил о вашем визите и просил вас дождаться его в библиотеке, если вам это будет угодно.

— Пожалуй… да, — в тон лакею ответил Леон. — Благодарю вас. Мистер Лезерсон чрезвычайно любезен.

По правде сказать, особой любезности от Лезерсона и не требовалось, так как по телефону с лакеем разговаривал несколько минут назад сам Леон.