По обе стороны от холма тянулся негустой соснячок, а за ним - я знал это - пролегала шоссейная дорога. Пустые, безжизненные поля простирались до самого леса, видневшегося вдалеке темной полоской... Откуда здесь лес? Раньше его не было и в помине. У меня возникло впечатление, будто я вернулся в родные места после многолетнего отсутствия. Но при этом я чувствовал себя, как разведчик в тылу врага. Мне почему-то вспомнились герои бирсовских рассказов о Гражданской войне: целая рота бывалых, сметливых вояк, поодиночке попадавших в безвыходные, как им казалось, ситуации и кончавших в конце концов самоубийством...

Еще при моей жизни кладбищенский холм был полностью разгорожен и занят, а новых покойников начали хоронить вокруг его подножия. Их могилы располагались спонтанной спиралью, и после моей смерти к ней прибавилось еще три больших витка. Причем теперь все захоронения в этих внешних витках были разрыты и опустошены, хотя кроме меня вокруг не было ни души. Очевидно, воскрешение шло в обратном порядке: умершие и погребенные позже воскресали раньше. Те же, что были похоронены передо мной, все еще преспокойно лежали в земле, ожидая своей очереди. Хотелось бы только знать, куда подевались мои предшественники по воскрешению, а также те тысячи и миллионы счастливчиков, что умерли на всей Земле после моей смерти? Я знал, что ответ на этот вопрос я найду на шоссе за холмом. Но сначала у меня было какое-то дело на самом холме.

Я решительно шагнул вперед и едва не упал, споткнувшись обо что-то твердое и тяжелое. Это была мраморная надгробная плита, засыпанная землей. Моя плита. Я опустился перед ней на колени и рукавом стер налипшую грязь. На месте надписи были неровные, полустершиеся выбоины. Я провел пальцем по одной из них, затем по второй и по третьей - они были совершенно одинаковы, надпись сложилась в число: 6... 6... 6... 666. Почему-то я почувствовал тошноту, словно узнал что-то страшное про себя, хотя и не понимал, что именно.