Придя в себя, я поднялся на ноги и, пошатываясь, вновь приблизился к разверстой могиле. Брат лежал в гробу, он по-прежнему был мертв, но теперь выглядел так, словно умер совсем недавно. Очередь его воскрешения еще не подошла, однако, видимо, открытый воздух подействовал на него благотворно. Тошнотная вонь рассеялась. Лицо его затянулось кожей. Через минуту брат открыл глаза. Наши взгляды встретились. Я боялся, что он не узнает меня постаревшего на девять лет. Но, похоже, он даже не заметил, что теперь я на полдесятилетия старше его. Он провел омертвелым языком по губам и проговорил хрипло:
- Что... со мной?.. Я... умер?.. Или... или воскрес?..
Он всегда быстро соображал, мой старший брат. Хотя - я не мог этого не видеть - мое возвращение к жизни не было столь мучительным. Возможно, это из-за того, что я раскопал его раньше времени? Я ничего не стал объяснять брату, а просто протянул ему руку и помог выбраться наверх. На его худой мальчишеской шее все еще синели нерассосавшиеся трупные пятна...
Между нами повисло неловкое молчание. Так бывало и раньше, когда он или я куда-нибудь уезжали надолго. Мы отвыкали друг от друга - и встречались вновь отчужденными людьми, хотя и быстро все возвращалось в прежнюю колею: слишком много было в нас общего. Но теперь моя неловкость усиливалась еще тревожным ожиданием: Голос... слышал ли он Голос? Все упиралось в это. Неожиданно я снова почувствовал себя тем самым "младшим братишкой", который с замиранием сердца ожидает: что скажет старший брат? Старший брат поглядел на стремительные багровые тучи, уносящиеся на восток, и чужим, бесцветны голосом проговорил: