- Ну, это уже выходит за рамки всяких приличий! Хватит, надоело! Пр-роверка, общая пр-р-вер-рка заданий! - толкнул плечом дверь и не заботясь более о спутнике ворвался в комнату. А молодой человек, напустив на себя равнодушно-скучающий вид (в самом деле, он-то при чём к этому переполоху?), вошёл в дверь, тихонечко насвистывая.

На самом же деле он отнюдь не был таким уж безразличным, каким хотел казаться. Слегка прищуренные серые глаза выдавали обострённую до предела наблюдательность, которую он пытался скрыть под маской показного безразличия. Неудивительно поэтому, что, едва переступив порог комнаты, новичок увидел над перегородившим дорогу книжным шкафом с запылёнными стёклами, на полках которого громоздились многочисленные папки и альбомы с разноцветными корешками, небольшой прямоугольник, а в прямоугольнике - пару весёлых, цвета морской волны глазок. Глазки эти удивлённо-радостно мигали, окаймлявшие их густые ресницы подрагивали, а от уголков к невидимым вискам бежали тщательно загримированные, но всё же слегка проступающие сквозь слой пудры паутинки озорных легкомысленных морщинок.

Пока вновь прибывший разглядывал хорошенькие глазки, Рододонт Селевкидович устраивал кому-то жесточайший разнос, вопя что есть мочи:

- Что это такое?! Нет, я вас спрашиваю, что это за безобразие?! А?! Ответьте немедля!

- Это болт, Рододонт Селевкидович. Болт, - прозвучал наконец ровный серебристо-чистый баритон, после чего визгливые начальственные выкрики немедленно прекратились. Чтобы получше рассмотреть того, кто умудрился мигом утихомирить бурю, новичок оторвался от созерцания чудесных глазок, повернул влево и проследовав коротким, но извилистым коридорчиком, образованным восемью шкафами, доверху набитыми всё теми же никому не нужными папками, попал наконец на нейтральную белую дорожку.