Из того, что последняя имела пять голубых и два розовых ветвления, легко было заключить, что начальник рассчитал комнату на присутствие пятерых мужчин и двух женщин. Была, правда, восьмая дорожка, зелёная, и то, что Рододонт Селевкидович додумался разместить в комнате с мужчинами имика, показалось новичку немного странным. Розовые ответвления компактно уходили в самое защищённое шкафами место, значит, мужская часть комнаты женщин явно любила и оберегала от начальственного ока.

Между прочим, первая розовая дорожка вела туда, откуда только и могли наблюдать за входящими в комнату весёлые глазки цвета морской волны! И это новичку чрезвычайно понравилось.

Однако пока что он свернул на первую голубую дорожку и подойдя к замыкавшему её шоу-кульману, нашёл совершенно растерявшегося Рододонта Селевкидовича. Тот застыл на носочках, медленно-медленно, почти незаметно для глаза покачивался взад-вперёд и не поворачивая головы переводил изумлённый взор с изображённой на экране детали на аккуратного сверху моложавого брюнета, сидящего к нему вполоборота. На плоском белом экране сияла непонятная загогулина. Аккуратно выполненная заглавная надпись, которую неподготовленный человек вряд ли смог бы прочесть не то что с первого, но, пожалуй, даже с третьего раза, сообщала, что это "Болт стальной необыкновенный с очень хитрой упорно-левой резьбой и продольным каналом для усиков в трёх проекциях с наложенными аксиальными, коаксиальными, осевыми сечениями и аксонометрией вдобавок". Напомаженные, идеально прилизанные волосы брюнета, тщательно выбритый подбородок, тоненькие усишки, рубашка и туго завязанный строгий галстук содержались в высшей стадии аккуратности, и это вполне соответствовало стилю его работы. Но, насколько видел новичок из-за начальственного плеча, на брюнете самым вопиющим образом отсутствовали брюки.

- Болт. Ага. Так, - Рододонт Селевкидович перестал стрелять глазами, внимательно оглядел голые ноги щёголя и спросил: - А зачем вы его чертите?