- Да уж, - усмехнулся Роман, - мне докладывали. Амнуэль, мол, путается под ногами и что-то вынюхивает, и не попереть ли его к такой-то...
- Так вот, - продолжал я, - мое мнение. Мы не выйдем на убийцу, если не будем абсолютно точно знать мотив. Нынешняя версия полиции меня не устраивает. Ты сказал журналистам, что ешиботники повздорили, и кто-то в состоянии аффекта трахнул Слуцкого по голове первым, что попалось под руку.
- Да, - неохотно подтвердил Роман. - Это самая разумная версия.
- Это полный бред, - возразил я. - Эта версия абсолютно не соответствует тому представлению, что сложилось у меня об учениках ешивы. Люди они чрезвычайно уравновешенные. Ультраортодоксы. Они просто не способны впасть в состояние аффекта.
- Даже если кто-то в их присутствии оскорбляет Бога? - осведомился Роман.
- Да, безусловно. Оскорбление пройдет мимо их сознания. Отреагируют они только на какой-то неожиданный аргумент, на некое доказательство, понимаешь? Разум, а не чувство. Я ходил среди них весь день и, каюсь, действительно действовал на нервы всем, включая полицию. Хотел вывести их из себя, тем более, что такая ситуация, нервы напряжены... Ничего не вышло. Полицейские злились и, как ты сказал, готовы были послать меня к... А ешиботники смотрели мне в глаза и качали головами. Никто из них не мог убить Слуцкого в состоянии аффекта.
- И, однако, каждый из них утверждает, что убил он.
- Врут.
- Детектор лжи...
- И детектор врет. То есть, они искренне считают, что говорят правду, как они ее понимают. И потому детектор...
- Короче, Песах, - прервал меня Роман, - ты тоже потерпел поражение.
- Почему же? - сказал я. - Я знаю мотив, и я знаю, почему все они берут вину на себя. Я не знаю имени того, кто конкретно ударил Слуцкого, но, возможно, узнаю и это.
- Ну-ну... - сказал Роман и посмотрел на меня с сомнением: он не поверил ни одному моему слову.
- Чтобы быть полностью уверенным, - продолжал я, - мне нужны бумаги покойного. Все, что есть. Или компьютерные тексты, если у него не было бумаг. Записки, воспоминания, все... Решение проблемы в личности погибшего, а вовсе не в ешиботниках, которые просто не могли поступить иначе.