— Зачем ты ему голову морочишь? — рассердился гном. — Стал бы живописец влюбляться в толстую страшную даму! — Тему возраста, как самую щекотливую, он решил деликатно обойти.

Но у девицы на каждый случай жизни имелась наготове народная мудрость:

— Любовь зла, полюбишь и козла!

Орвуд хотел ее вразумить:

— Ты неверно трактуешь. В пословице ясно сказано: «козла», а не «козу». То есть речь идет о мужчине. Вы, женщины…

— А-а-а! Хочешь сказать, мы, женщины, настолько подвержены голосу плоти, что готовы влюбляться в вас, мужчин, какими бы безобразными вы не были?! А у бедной дамы, если она не родилась красавицей, нет никакой надежды на счастье?! Вот он, типичный мужской шовинизм! Если хочешь знать, в пословице о половой принадлежности влюбленного речь вовсе не идет! «Козел» упомянут исключительно для рифмы! А вы, мужчины, вечно все извратите, истолкуете по-своему, чтобы унизить женщин! Такая у вас натура! Скажи, Ильза!

— Да! — пискнула та покорно, даже не пытаясь вникнуть в суть вопроса.

В ответ на гневную тираду сильфиды Орвуд только краснел и сопел носом. На самом деле он не имел в виду ничего дурного. Но понимал: связываться — себе дороже.

Хельги же выслушал обвинительную речь очень внимательно, с видом лекаря у постели больного, а потом сказал задумчиво, невпопад:

— Средняя продолжительность жизни сильфов достигает пятисот с лишним лет. Представляете, какой ужас!

— Почему ужас? — удивился Эдуард. — Наоборот, хорошо. Долго живут.

— Ничего хорошего. С возрастом черты характера заостряются. Если наша Энка на третьем десятке жизни настолько склонна к демагогии, что же с ней будет к пятидесятому?! Страшно представить! — пояснил Хельги.

Дочь сенатора Валериания резко обернулась и одарила его взглядом голодного вампира.