— Эх! — расстроился добрый, но не до конца протрезвевший рыцарь. — Как же теперь? Выходит, из-за нас Офелия с маленьким голодными останутся?

Лавренсий Снурр ухмыльнулся во всю зубастую пасть:

— Не боись, не останутся. Я им болотника изловлю. Пища привычная, здоровая. Вы, люди, откровенно скажу, вкусны, да жирноваты. Паскуаля от утопленников завсегда пучит… Ну так что, в гости заглянешь или наверх тебя поднять? Приятели-то твои где, к слову?

— Наверху… Правда, подымай нас поскорее! — От свежей воды, хоть и нижней, Рагнар постепенно протрезвел и обретал способность мыслить здраво. Сообразил, наконец, что наверху уже наверняка успели заметить его пропажу и впасть в панику.

Так оно и было. Хмельные подданные и друзья бестолково метались по палубе с воплями типа «Ваше высочество, ау-у!» и «Да куда же запропастился этот осел?!» соответственно. Постепенно некоторые начинали приходить к верной мысли, что на судне пропавшего нет, и уже собирались нырять за борт. Хельги тщетно пытался втолковать осоловелому, но настойчивому Орвуду, что такую малость, как Рагнар, в астрале различить невозможно. А Ильза рыдала в голос.

Счастливое возвращение «утопленников» было воспринято по-разному. Подданные ликовали, заливаясь пьяными слезами, и возносили хвалы добрым богам. Друзья бранились, обзывали Рагнара «безмозглым идиотом» и тому подобными «лестными» эпитетами, а Меридит снова стукнула по шее.

Рагнар не обижался, напротив, был рад. Понимал: друзья просто перенервничали. У него даже появилась робкая надежда — раз Меридит его бьет, значит, он ей не совсем безразличен. Возможно, с годами, когда возраст придаст благородства его сомнительной внешности, неприступная диса все же согласится его полюбить?

— Интересно, как ты собираешься увязывать ее любовь с той дамой, что вы разыскиваете? — благоразумно осведомился Лавренсий Снурр, с которым рыцарь поделился своими чаяниями.