— Ну… может, мы ее и не найдем вовсе? Как знать? — пробормотал несчастный жених.

…Около двух часов провел Лавренсий Снурр на галере. Пил пиво, ел мясо, выслушивал рассказы о недавних приключениях и предстоящих поисках. А потом вдруг заторопился:

— …Дома жена и дите, некогда рассиживаться, на охоту пора, болотников ловить. Туточки неподалеку, в оттонском замковом рву, водятся отличные болотники. Сам бы ел, да семейству надо!

— Погоди! — опешил Рагнар. — В нашем замковом рву — неподалеку?!

— Да рядышком! Нижними водами час-полтора ходу, не больше.

— О! — быстренько сориентировался Хельги. — Тогда нам с тобой по пути! — Если честно, пьяная галера надоела ему до тошноты. Сколько можно спать, в конце концов?

Трудно описать недоумение и ужас команды, когда их сиятельные пассажиры, во главе с наследником престола, один за другим попрыгали за борт и пошли ко дну. Если бы не строгий наказ Рагнара, они непременно бросились бы следом. Но ослушаться не посмел никто, и водная пучина поглотила восьмерых безумцев.

А через час с небольшим они, мокрые, но довольные, и главное, протрезвевшие, выбрались со дна Венкелен на пологий берег Оттонского королевства. На неделю без малого раньше, чем предполагали.

…Аолен этого, разумеется, не знал. В последнее время жизнь его превратилась в настоящую пытку. Надо родиться эльфом, чтобы представить себе душевное состояние несчастного. Ни люди, ни нелюди не способны испытывать эмоции такой силы, если только они не поэты либо лицедеи.

Первые три-четыре дня он кое-как держался. Являлся в госпиталь, пользовал хворых и увечных, возвращался домой, в опустевшую комнату, механически ел безвкусную пищу, ложился спать… и оказывался в плену кошмаров. Один за другим, снова и снова гибли от страшных ран друзья его, а он был далеко, он не мог им помочь! Аолен просыпался от собственного крика, весь в холодном поту, и потом уже не смыкал глаз до самого рассвета. Лежал, уставившись в потолок, гадал — вещий сон, нет ли? — и шептал охранительные молитвы всем знакомым богам.