Скорее первое, чем второе. Маниакальной аккуратности, свойственной убежденным противникам брака, в нем как-то не чувствовалось. Да уж, кого-кого, а его я точно в расчет не принимал. Почему-то мне всегда казалось, что резонеры с ума не сходят. Собственно, что есть резонер? Ходячий набор простеньких правил бытия, которым почему-то никто вокруг не желает следовать. Ну и при чем тут, спрашивается, ум? С чего сходить-то?

Однажды я краем уха подслушал его беседу с соседкой. Узнал, что дети должны уважать старших, а если не уважают, виноваты родители - воспитывать надо.

Все, что до сей поры произносил этот человек, не являлось продуктом мышления, но добросовестно затверживалось наизусть в течение всей жизни.

И вот поди ж ты!

– Минутку! - взмолился он. - Дайте посчитать. В каждой примерно по четыре человека. Четыре на четыре и на девять… - Окинул оком подъезды. - И еще на пять… - Пошевелил губами, умножая в уме. - Где-то около тысячи.

С болезненным интересом я следил за развитием его мысли.

– Все вместе? - с тревогой переспросил он себя. - Нет. Жилплощадь изолированная. Квартира. Это… м-м… такая ёмкость высотой чуть больше человеческого роста… запираемая изнутри…

Резко выдохнул, словно перед чаркой водки, хотел, видно, продолжить, но не успел, застигнутый врасплох очередным собственным вопросом:

– Зачем собираться всем вместе, чтобы жить порознь?

«А действительно, - подумал я. - Зачем?»

– Ну… так принято, - выдавил он наконец.

Я не разбираюсь в психиатрии, однако в данном случае тихое помешательство было, что называется, налицо. Либо у горемыки обвальный склероз, и он отчаянно перечисляет вслух самые простые вещи, пытаясь удержать их в памяти, либо шизофрения, она же раздвоение личности: сам спрашивает - сам отвечает.

Впрочем, возможно, одно заболевание другому не помеха.

– Не в наказание, - продолжал он с тоской. - Просто живут. Запнулся, утер пот со лба. Отщепившаяся часть души откровенно издевалась над бывшим своим владельцем.