— Капитан, — начал я, — не переживайте из-за нашего визита. Я убежден, что тайна этого исчезновения скоро прояснится, но, хотя вы вне всякого подозрения, нам надо уточнить некоторые моменты...

— Капитан, сколько времени вы провели в Марселе?

— Три дня, — ответил он. — А что?

Я воздержался от ответа. Если я начну объяснять ему каждый свой вопрос, мы здесь застрянем до завтра!

— Ваши матросы сходили на берег?

— Два дня подряд, да, а что?

— А вы?

— Я поехал в Ниццу повидаться с родными.

— Таким образом, в течение этой остановки на борту оставался только сокращенный личный состав?

— Выходит, так. А что?

Тут я притворился, что раскрываю ему все карты.

— Предположим, что кого-то из ваших людей могли подкупить.

Негодующий жест Комтулагроса. Я вновь успокаиваю его улыбкой, вкрадчивой и сладкой, как пирожное.

— Я сказал: предположим, капитан, ибо я здесь для того, чтобы предполагать. Наше ремесло требует этого... Итак, предположим, что некоторых членов вашего экипажа могли бы подкупить и они могли погрузить упаковку, похожую на упаковку Ники?

— Трудно!

— Но возможно?

— При условии, что в деле участвовало много человек, о чем я запрещаю вам и думать! — прорычал Комтулагрос.

Я зажег сигарету, поскольку табличка, запрещающая курить, была на греческом и я не был в состоянии ее прочесть...

— Я вам сейчас предложу одну гипотезу, капитан. Я рассчитываю на вашу честь моряка: вы мне скажете, возможно такое или нет. Можно ли было погрузить в трюм в Марселе двойник того ящика, в котором была Ника, и выгрузить настоящий ящик в Пирее? Поразмышляйте, приглушите ваше негодование и ответьте мне со всей прямотой.

Тут его средиземноморская кровь прямо закипела в жилах, нос посинел. Вот когда он стал похожим на эллинский флаг, этот Комтулагрос! Однако он сдержался и долго шевелил мозгами, углубляясь взглядом в трещины на потолке.