— Простая формальность, — уклончиво сказал я.

— Если вы будете так любезны и проследуете за мной, я сейчас проверю по бортовому журналу.

Я кивнул.

— Ты идешь? — спросил я у Пинуша, который стоял на четвереньках в другом конце трюма.

— Минутку, — сказал он дрожащим голосом, — я принимаюсь за определение некоторых признаков.

Удержавшись от приступа смеха, я последовал за помощником капитана до его каюты. «Кавулом-Кавулос» — современное прекрасно оборудованное судно. Здесь не пренебрегли ничем для комфорта и рядового экипажа, и командного состава в особенности. Его апартаменты включали: салон с видом на море, снабженный мягкими диванами и фортепиано; бюро, заваленное картами (для бриджа и гадательными) и украшенное буссолью, секстантом и компасом; наконец, спальня, обладающая всеми удобствами, вплоть до кровати.

Офицер провел меня в бюро. Я уклонился от того, чтобы идти впереди, поскольку быть сопровождаемым греком сзади — всегда момент деликатный.

— Располагайтесь, господин комиссар. Что вам предложить? Виски, пунш, портвейн?

Как ни мало я знал моряков, я поспешил сделать свой выбор в пользу пунша, за что был удостоен удовлетворенной улыбкой.

Он нажал на кнопку звонка величиной в две драхмы, и появился матрос. Персонаж достаточно уникальный, чтобы привлечь мое внимание. Я задался вопросом, моряк это или же морячка: он был худощав, но с округлостями, если можно так выразиться, на первом и третьем ярусах. У него были накрашенные глаза, намек на помаду на губах, туфли на высоких каблуках и такие длинные волосы, что он их завязывал на затылке бархатной лентой.

— Сертекюис, приготовь нам два пунша! — приказал мой ментор, уже немного бухой.