— Мы видели капитана Комтулагроса в Салониках. В некий момент он сказал нам, что подход к Самофракии труден для кораблей и что поэтому для перевозки Ники был выбран «Кавулом-Кавулос». Что же в нем особенного?

Десять из десяти в пользу старого хрена. Вопрос существенный. Если сама Мудрость заставит работать до крайности свое серое вещество, по моему мнению, его надо будет искать в башке у Пинуша.

— Наш корабль принадлежит герцогу Кокий-Сен-Жак, — ответил офицер, как будто это открытие могло служить объяснением.

— И что же? — настаивал я, не боясь выказать свое неведение.

Кстати, хотелось бы привлечь ваше внимание к такому интересному вопросу, как признание в собственном невежестве. Столько людей разыгрывают ученых, осведомленных, посвященных, тогда как они совершенно не имеют понятия о предмете разговора. Существует целый набор средств, репертуар информированного человека: важные кивки головой, многозначительное почесывание горла и в особенности убеждающие обрывки фраз типа: «Ну да... Это очевидно... Фактически... В конце концов... Совершенно верно... Я как раз хотел это сказать...»

Капитан сдвинул колючие брови.

— Вы не знаете, кто такой герцог де Кокий-Сен-Жак?

— Я знаю, что он был богатым, ученым, французом, католиком, — сказал я, — но на этом мои познания кончаются.

— Он имел пристрастие к океанографическим изысканиям, — объявил капитан.

— Ах, да! — сказал я. — Не он ли основал океанографический музей Фузи-ле-Бань в Кантале?

— Совершенно верно!

— Итак, «Кавулом-Кавулос» принадлежал ему?

— Да, в те времена, когда судно называлось «Неугомонный пескарь». После смерти герцога герцогиня продала его греческому судовладельцу Онисвокималису, и он переоборудовал его в грузовое судно.

Так, вернулись к нашим баранам.

— Почему же он лучше другого способен причалить к Самофракии?

— Потому что у него плоское дно.