— Как у тефлоновой сковородки? — бросил я необдуманно.

— Точно, — мгновенно ответил мой визави, не читавший, видно, моего пассажа о глупости людей, желающих всегда выглядеть так, будто они в курсе дела.

— И почему у него плоское дно? — настаивал Пинуш.

— Чтобы облегчить исследования...

— Фантастика! — заявил наш Мечтатель, который также не читал пассажа, о котором я говорю.

— И это не все, в нем предусмотрена шлюзовая камера с винтом с таким выверенным движением, которая позволяет спускаться на глубину.

— Ну надо же, — проблеял Восхищенный.

— Вы бы хотели, чтобы я вам все показал?

— Охотно, — согласились мы.

То, что он нам показал, напоминало люк, какой бывает на мостах. У него были две створки, герметично пригнанные.

— Альфа бета гамма дельта ипсилон, — крикнул наш гид матросу.

Очевидно, что, не говоря по-гречески, я не в состоянии перевести вам эту фразу, однако она заставила матроса заработать лебедкой. Мы наклонились над колодцем, который солнце не могло осветить до его глубин.

— Внизу другой люк, — объяснил капитан, — позволяет ныряльщикам спуститься.

Мы вновь склонились. На внутренней стенке были наварены железные ступеньки. К моему живейшему удивлению, наш Сладостный Пинуш, войдя в жерло, начал спускаться.

— Куда ты?

— Изучить! — ответил мне голос, отраженный стенками колодца.

Я повернулся к офицеру.

— Вы сказали, что корабль, изначально оборудованный для морских исследований, был преобразован в грузовое судно. Почему же была оставлена эта шлюзовая камера?

Он надул губы.

— Чтобы избежать расходов. Если яйцо и легко собрать заново

Металлический колодец усиливал шум, издаваемый спускающимся Пинушем. Подошвы старой развалины скребли по железным ступенькам, и дыхание его было похоже на дыхание великолепного благородного льва. Наконец он достиг дна камеры. Я видел, как в самом низу пляшет тусклый пучок света от фонарика. Я оставил Пино заниматься «исследованием», а сам вернулся в апартаменты капитана. Двое моряков стояли в коридоре, ожидая нас в компании Сертекюиса.